andreistp (andreistp) wrote,
andreistp
andreistp

Прошло два года с начала войны РФ против Украины. Подвидём итоги


Украина в самом начале была крайне уязвима. Это было обусловлено почти полностью законченным процессом развала армии. Сейчас многие обсуждают тему, почему наши войска не открыли огонь по оккупанту и был ли приказ на открытие огня. Нам представляется, что это — вопросы второго порядка. Надо четко представлять состояние наших ВС. Хорошо, наши части вступили в бой с противником, что же происходит дальше? Любая войсковая операция сразу упирается в несколько важных моментов: общий план действий, связь-взаимодействие и логистика.

Грубо говоря, имели ли ВСУ план отражения агрессии ВС РФ, расположенных в Севастополе? Очевидно, что — нет. Группировка вторжения спокойно выдвинулась на исходные позиции, выполнила развертывание и приступила к выполнению задач. Мы это обнаружили уже на конечном этапе. В результате образовались несколько очагов потенциального сопротивления, которые были блокированы противником, по заранее разработанным планам. Допустим, они открыли огонь на поражение во всех местах дислокации. Противник обязательно имел план действия в этой ситуации, подтянул бы резервы и пошли бы позиционные бои. Скорее всего, была бы применена авиация, если Путин даже говорил о применении ЯО. Даже если нет, то осажденные гарнизоны израсходовали бы БК и что дальше? Им отключают воду и электричество. Какие-то запасы автономных средств имеются, но все рассчитано на тыловое обеспечение — логистику, которой уже нет. Далее, при отсутствии планов, войска превращаются в махновцев, которые действуют по обстоятельствам, не представляя собой единого войскового организма. Противник же работает под единым командованием с маневрами и правильным взаимодействием. И последнее, в таком случае, противник сразу глушит всю допотопную связь или вообще начинает игру с той связью, которая еще есть — давая ложные команды по мобильным телефонам от имени командования. Что самое печальное, такую картину можно было наблюдать и на материковой части Украины.

Все генералы и старшие офицеры, которые имелись в ВСУ, сделали свои карьеры исключительно в период сокращения армии. Все их подвиги и основания для карьерного роста, связаны с умением правильно сокращать армию. В итоге, мы получили почти катастрофическую ситуацию с огромной брешью в обороне. К счастью, у нас мгновенно поднялось добровольческое движение и при всей своей неоднозначности, именно добробаты заткнули собой эту страшную брешь. Это оказало не только влияние на оперативную обстановку уже в Донбассе, но и вынужденную смену всей стратегии агрессии. Ведь изначально, ГШ РФ составлял план из расчета наличных сил и средств ВСУ, а также — с учетом мобилизационного резерва и тылового обеспечения войск. Подозреваю, что их данные были близки к истинному положению дел и если бы не самодеятельность тысяч наших граждан, все пошло бы примерно по кремлевским планам

Мало того, что на передок стали выдвигаться все новые добровольческие формирования, за ними потянулась совершенно невероятная и уникальная логистика волонтеров. В какой-то момент, создалась дублирующая ВСУ структура, на всю ее глубину. аж до тыла. Мало того, граждане Украины и наши друзья за рубежом, создали альтернативный военный бюджет, который восполнял то, что нужно прямо здесь и сейчас. Этот элемент невозможно просчитать в принципе и темп был потерян. В это время, ВСУ собрали в кулак то, что было еще живое и летом 2014 года ударили так, что Россия вынуждена была ввести свои регулярные войска. Не будь этого, уже к середине осени с Лугандоном было бы покончено, только Путин повысил ставки и ввел свои войска.

Вспомним ДАП, Саур Могилу, Иловайск, Дебальцево и т.д. и послушаем то, чем оправдывают военные те тяжелые поражения. У нас везде не хватало резервов. Грубо говоря, к тому времени у нас еще не заработали ключевые элементы, прямо и непосредственно пополняющие и восстанавливающие ресурсы войск. Мало того, отвратительное оснащение войск, вело к дополнительным потерям.

Все это требовало времени на приведение в порядок самого каркаса ВСУ. В первую очередь, запустить мобилизационную машину, почти полностью разрушенную за 25 лет. Надо было создать заново логистику, включая запуск производства всего необходимого для армии, а также — своевременной поставки всего в действующую армию. Но кроме того, надо было привести армию в состояние, адекватное угрозе. Для этого надо было восстановить боевое планирование, отработать взаимодействие крупных воинских групп и обеспечить все это надежной связью. Понятно, что предела совершенству нет, но где-то в Генштабе, под грифами «сов. секретно», имеются показатели минимального уровня оснащения и численности армии. Достигнув этого уровня, мы уже можем довольно спокойно обеспечить оборону всей возможной линии соприкосновения с противником, включая Север и Крым. Скорее всего, имеется и второй рубеж качественных и количественных показателей армии, который дает возможность проведения наступательных операций, уже с учетом введения противником резервов из состава ВС РФ. Наверняка есть и максимальный уровень показателей, при котором мы способны грамотно и с минимальными потерями, выметать всю русскую дрянь с нашей земли, включая и Крым.

Понятно, что чем выше уровень боеготовности армии, тем больше времени нужно для его достижения. И вот возникает вопрос: какого уровня достигли ВСУ на сегодня? Что мы успели сделать за эти 1,5-2 года? По указанным выше причинам, мы не сможем получить прямого ответа на эти вопросы, но по некоторым косвенным признакам уже можем судить о фактическом состоянии дел.

По разным каналам мы получаем информацию о том, что ВСУ потихоньку изменили свою тактику на передке. Дело в том, что противнику не выгодно сидеть на месте без движения. Это связано с тем, что спокойная обстановка на фронте, уменьшает поддержку, в том числе и финансовую, со стороны РФ. Если бы Украина полностью прекратила хороводы с углем, который вывозится из Лугандона, ситуация стала бы еще острее, ибо кушать хочется постоянно, а хозяин в Кремле не будет кормить бездействующую банду. В связи с этим, на различных участках фронта, противник проводит локальные наступательные операции, в которых несет все большие и большие потери.

Очевидно, что ВСУ почувствовали свою силу и встречают любую атаку противника уже со вкусом. Есть сообщения, что на отдельных направлениях, наши командиры выманивают бронетехнику противника и потом сжигают ее всю. Короче говоря, прямо сейчас прослеживается два метода малых операций. Первая, это когда атаке противника дают развиться до определенного уровня, чтобы начался ввод войск второго эшелона и тогда вся эта атакующая группировка аккуратно накрывается прицельным огнем. Очевидно, что здесь поставлена задача нанесения максимального урона противнику. Понятно, что вывоз трупов и «конструкторов» с поля боя, не придает оптимизма тем, кто остался в живых и особенно тем, кто непосредственно вывозит трупы. Еще больший эффект получается, когда такие мероприятия повторяются на одном и том же участке фронта. Цикличный вывоз убитых и раненных, заставляет задуматься о вечном.

Однако уже просматривается и другая тактика. Здесь уже заметно наличие либо свежего военного образования, либо курсов переподготовки командного состава, либо результат совместных учений с западными партнерами. Условно это можно сравнить с тактикой «лягушачьих прыжков», которую разработал генерал Макартур при освобождении тихоокеанских островов, в ходе WWII. Уже зафиксировано как минимум три случая применения именно этой тактики, причем — на совершенно разных участках фронта. Суть этой тактики, в наших условиях, заключается в следующем. Противник имеет некий опорный пункт, связанный либо с возвышенностью, либо с важным транспортным узлом и оттуда ведет провокационные обстрелы или атаки. Выбрав удачный момент, когда противник понес значительные потери в атаке или просто ошеломлен ответным огнем, наши военные, на плечах отступающего противника, занимают эту высотку или пункт. При этом, создавшееся положение, которое открывает оперативную возможность выйти в тылы и наделать там беды противнику — не используется. Просто совершается маленький, но уверенный и очень показательный прыжок.

Из этого можно сделать вывод о том, что ВСУ подошли как минимум, ко второму уровню готовности, изложенному выше. Нам уже под силу проводить мощные наступательные операции против противника, в составе которого явно присутствуют ВС РФ. Наши подразделения насыщаются средствами эффективного поражения бронетехники противника и возможно уже вышли на уровень, когда российские танки превратились из ударного кулака в желанную и верную мишень. Но самое основное, наши подразделения показывают очень высокую степень подготовки, когда даже на локальных участках действуют слаженно, не увлекаясь атаками, но и разрабатывая довольно сложные схемы обороны, в которые заманивают противника.

Это говорит о том, что мы должны тесно взаимодействовать с нашими западными партнерами, показывая образец командной игры, но создается впечатления, что ВСУ уже ждут повод от лугандоно-российских войск, дать более существенный ответ на их стремление «выйти на границы областей» или «на Киев, на Львов». Похоже, что с той стороны это уже тоже понимают, но вынуждены лезть вперед, ибо у них просто нет выхода. То есть, уйти — не могут, стоять — не могут — пойти в большое наступление — уже не могут. Хотя, конечно — могут, но уже представляют, чем все закончится.

Эти два года пошли нам на пользу. Мы выиграли время. Наша армия идет в плюс. Противник имеет то, что имеет и время ей уже не помощник.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments